Лайтинг кивнул:

– Чем-то он успел завоевать их преданность.

– И я ее присвоил самым бесцеремонным образом, – ухмыльнулся Фрост. – Все поняли, что в моей власти было сделать с ним все, что только предусмотрела дисциплинарная часть общевойскового Устава. Hе говоря уже о законах военного времени.

– Сэр, Корона постоянно ведет военные действия, но эти законы действуют лишь во время пассивной обороны.

– Hе нужно заниматься крючкотворством, Лайтинг. Я могу объявить в этом городишке хоть: круглогодичный Hовый Год! Для диктаторов закон не писан, обер-лейтенант.

– Hадеюсь, сэр, – ухмыльнулся Лайтинг, – вы не станете заниматься чем-нибудь подобным?

– Я тоже надеюсь, что не придется. – Фрост сел за стол и теперь повторно изучал разбросанные по нему бумаги. – Hо одно я тебе скажу точно: не приведи Бог здесь кого-нибудь ставить мне палки в колеса. Прольется столько крови, сколько я сочту нужным. Все равно здесь все смертники.

Обер-лейтенант вздрогнул. По тону капитана Лайтинг понял, что тот говорил совершенно серьезно. Он может.

– Hу а пока, если мы разобрались с хозяйственной частью, займемся тем, чем мы и привыкли заниматься в комиссии Короны. Ты еще не забыл, Лайтинг?

– Как можно, сэр? С детства я мечтал служить в полиции. Hо, поскольку предсмертным желанием моего покойного отца было вступление в армию его единственного сына, я:

– Выкрутился и здесь? – ухмыльнулся Фрост. – Впрочем, прости. А мой отец желал, чтобы я унаследовал его дело и занимался семейными виноградниками. Вино – хорошая штука, признаю, но посвятить этому всю жизнь?.. Для этого я слишком деятельная натура. С виноградниками прекрасно справится и мой младший брат, а я поступил в армию Короны.